«Он любил истину»

28 марта 2012, в 05:03

 

Судить или понимать?

 

Сейчас много спорят на исторические темы. Кто-то уверен, что ключ от решения сегодняшних проблем утерян где-то в прошлом, и копается в нем в надежде отыскать. А кто-то высокомерно напоминает, что история ничему не учит и подсмеивается над историческими аналогиями. И все же, если в одну воду действительно не войти, то историческая река у нас одна. И по тому, где у нее исток, как прокладывалось русло, как преодолевались пороги можно многое понять и предугадать.

В 1942 году знаменитый французский историк Марк Блок завершил свой главный труд «Апология истории», где в буквальном смысле слова оправдал историю. При этом судьба распорядилась так, что не только своим трудом, но и своей жизнью.

…Есть знаменитые люди, прожившие скучную жизнь. Есть, наоборот, те, кто, как, например, Оскар Уайльд, заявляли, что в свои произведения вложили лишь талант, а главный шедевр сделали из собственной жизни.

Есть достойные учителя человечества, которые сами не всегда достойно себя вели: например, Монтеня обвиняли, что в бытность мэром Бордо он не совсем мужественно вел себя во время эпидемии, а автора «Эмиля или о Воспитании» в том, что он был плохим отцом.

Но есть люди, кому удалось сочетать в своей судьбе и творческие достижения и человеческие. Чья жизнь органично заполнена и праведным трудом, и ратным подвигом. Личности, которые прошли свой земной путь, никому не позволив усомниться в своем таланте и безупречности. Таким человеком был выдающийся французский историк Марк Блок.

Он родился в первой половины XX века в июле 1886 года в Лионе, где его отец заведовал кафедрой истории и греко-римских древностей филологического факультета. Блок идет по стопам отца и уже перед войной преподает историю и географию в лицеях Монпелье и Амьена.

В 1914 году его призывают на фронт, где он, начав службу в чине пехотного сержанта, дослужился до капитана. Воевал храбро: получил благодарность в приказе по армии и крест за боевые заслуги.

После войны Блок преподавал сначала историю средних веков в Страсбурге, потом экономическую историю в Сорбонне. В 1929 году вместе с бессменным другом, таким же выдающимся ученым-историком Люсьеном Февром, он начинает издавать свой журнал «Анналы». Для Блока и Февра жизнь вовсе не ограничивалась кабинетом, библиотекой и кафедрой. Они были активными гражданами и не скрывали своих политических симпатий социалистам и, в частности, предвоенному правительству Леона Блюма.

На страницах «Анналов» Блок и Февр отстаивали антропологический взгляд на изучение истории. То есть истории как истории развития человеческой личности. И очень скоро прочность их собственных личностей проверит сама история. И этот экзамен, вне кабинетных стен, они сдадут на отлично.

Блок снова ушел добровольцем в армию уже в 1939 году. Хотя и по возрасту, и по здоровью он мог не служить. Тем более что у него была большая семья – шестеро детей. Он сам называл себя «самым старым капитаном французской армии». Но он стремился на фронт, потому что вслед за де Голлем мог сказать: «Я все же хочу, чтобы у нас еще осталась возможность пролить кровь за Францию». Но после Дюнкера пришлось эмигрировать в Англию. Затем Блок вернулся, чтобы принять активное участие в Сопротивлении. Для Блока это было опасно вдвойне. Будучи евреем, он серьезно рисковал, так как правительство Виши сразу приняло жесткие антисемитские законы. После же оккупации Франции немцами оставаться в ней было смертельно опасно. Но Блок никогда не идентифицировал себя в первую очередь с еврейством. Он писал: «Я еврей, но не вижу в этом причины ни для гордости, ни для стыда, и отстаиваю свое происхождение лишь в одном случае: перед лицом антисемита». (Буквально то же самое в это время скажет и Илья Эренбург.) Во-вторых, Блок был истинным патриотом Франции. Не показным, лицемерным, пафосным и высокомерным, а подлинным. Блок вообще был подлинный человек. Настоящий. Все, что он делал, было органично и искренне. В своем завещании, написанном заранее, в 1941 году, он писал: «В течение всей жизни я старался быть искренним в своих словах и мыслях. Я считаю, что снисходительное отношение ко лжи, в каких бы формах оно ни выражалось, является признаком испорченной души».

Как-то, наблюдая хладнокровие и выдержку Блока во время бомбардировки, молодой офицер заметил: «Существуют профессиональные военные, которые по своей природе никогда не станут воинами, и есть штатские – войны по натуре». Блок был таким воином.

В это время Блок продолжал много писал. Примечательно, что, несмотря на оккупацию, он и его товарищи задумывались о будущем Франции, при этом анализируя причины промахов. В своей работе «Странное поражение», посвященной этому анализу, он коснулся и образования. Блок был уверен, что войну во многом проиграли не военноначальники, а французская система образования, которую нужно омоложать и, тем самым, менять всю моральную атмосферу во Франции. Он категорически выступал за увеличение курса гуманитарных наук, отмену зубрежки и ненужных экзаменов, за сознательность обучения. О реформе образования Блока Франция вспомнила в мае 1968 года…

Последней серьезной книгой Блока стала «Апология истории». Она занимает особое место в его наследии. Написанная в 1941-42 годах, она, как говорил сам Блок, была своеобразным «противоядием» против депрессии, охватившей все французское общество. В работе он пытался найти «немного душевного спокойствия».

Книга начинается вопросом сына: «Папа, объясни мне, зачем нужна история?». И заканчивается словами: «Причины в истории, как в любом другой области, нельзя постулировать. Их надо искать…» Несмотря на то, что книга осталась незавершенной, Блок успел дать ответы на многие вопросы. Вернее, поставить проблемы. Ибо это считал наиболее важным. И естественно – поиск ответов. Процесс поиска был для Блока самоценен.

А.Я. Гуревич в своем содержательном послесловии ко второму изданию «Апологии» обращает внимание, что название, конечно же, неслучайно. Блок и не скрывал органическую связь своего труда и с защитительной речью Сократа на афинском суде и с произведениями Платона и Ксенофонта.

Он оправдывал, защищал историю, потому что считал, что ей грозит опасность со стороны тех, кто выхолащивает из нее человека, кто сводит все только к фактам и фактикам, кто считает ее наукой антикварной, не имеющей к современности никакого отношения. Вне человека для них истории нет. «Где пахнет человечиной, там, историк знает – его ждет добыча».

Но при этом у «Апологии» есть и второе название – «Ремесло историка». Ибо и Февр, и Блок, два замечательных медиевиста, понимали под ремеслом профессиональное умение высокого качества, овладение секретов мастерства. Они были профессиональными историками, а не любителями старины.

Среди немногочисленных глав «Апологии истории» есть все же одна, привлекающая особое внимание – «Судить или понимать?». Для Блока вопрос был риторический – понимать. Именно в понимании времени, эпохи, человека, обстоятельств, а в конечном итоге себя видел Блок предназначение истории. Для него было важно, о чем думал человек, когда поступал так или иначе, что чувствовал. История вообще для него была историей развития человека. Но этот человек не просто мумия прошлого, это живой человек, только своего времени. И Блок пытается его понять. Он пытался задавать людям иных эпох, обществ и цивилизаций наши вопросы в ожидании получить их ответы, ибо лишь в подобном случае возможен диалог. Историческое же познание по Блоку неизбежно есть диалог культур. Таков в целом антропологический взгляд на историю, которого он придерживался.

…Во многих религиях считается самым почетным – достойно умереть. Человек может прожить не очень красиво, но все как бы списывается, если он умрет мужественно и смиренно. Редкая вещь, чтобы и жизнь, и смерть были достойны друг друга. Такова жизнь и смерь Марка Блока.

Он не боялся смерти, много думал о ней. В его записных книжках есть такие выписки: «Для того чтобы жизнь показалась полной и красивой, надо чтобы она закончилась на поле битвы, эшафоте или в тюрьме» (Ламеннэ). Или строчка из Ронсара: «Красивая смерть украшает человеческую жизнь».

И его смерть украсила жизнь.

В 44-ом году Блок был схвачен гестапо. Его зверски избивали, сломали кисть руки и ребра, пытали, обливая ледяной водой. Но он никого не выдал. Вскоре его в группе других членов Сопротивления повезли на расстрел. Как потом стало известно, в пути он утешал 17-летнего юношу, который, не выдержав, плакал: «Они нас расстреляют, но не бойся, нам не будет больно, все произойдет очень быстро». Сам Блок был расстрелян первым. Перед смертью он прокричал: «Да здравствует Франция!».

В завещании, о котором уже вспоминалось, Блок также писал: «В течение двух войн мне не дано было отдать свою жизнь за Францию. Зато теперь я могу честно сказать: я умираю добропорядочным французом, коим являлся и при жизни». Нет, ему все же удалось умереть за любимую Францию. И снискать ей и себе славу. Хотя сам Блок всю жизнь был человеком скромным и, как он сам говорил, считал себя «обыкновенным французом».

На надгробном камне он просил написать свой любимый девиз: «Он любил истину».

 

Ежедневный Журнал

Автор: Анатолий Берштейн
Чтобы комментировать надо зарегистрироваться, или если Вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.
Копирование статей с сайта возможно только при установке прямой html-ссылки на сайт m.tvbgirls.com, открытой для индексирования! Копирование без соблюдения авторских прав, будет преследоваться по закону!